Deprecated: mysql_escape_string(): This function is deprecated; use mysql_real_escape_string() instead. in /var/www/izhevsky/data/www/izhevsky.ru/engine/classes/mysqli.class.php on line 162 Приемы создания эффекта иронии в художественном тексте.

 (голосов: 0)
   8 сентября 2005 | Просмотров: 4783


Содержание
Введение 3
1. Ирония в структуре художественного текста 5
1.1. Из истории понятия «ирония» 5
1.2. Функционально-знаковая природа иронии 7
2. Практическое изучение использовния иронии в тексте 19
2.1. Приемы создания иронии в русском художественном тексте 19
2.2. Употребление иронии в английском тексте 23
Заключение 29
Список литературы 31


Введение
Иносказание, когда выражается насмешка над человеком; обычно в контексте художественного текста ироническое слово противоположно буквальному смыслу. Ирония – слово, когда лукаво или насмешливо приписывает предмету качество, которого быть не может. И.АКрылов: «Откуда, умная, бредешь ты, голова?» (здесь речь идет об осле). Ирония носит форму гротеска и пародии. Ирония может быть не только юмористической, но и сатирической. Ирония характерна для всех веков и национальных систем литературы.
Д. Перрет сделал предположение, что ирония - это в основном оценочное суждение, и подтвердил это убедительными примерами. Ниже представлены некоторые из его примеров, и их оценочный характер заметен по таким оценочным маркерам как: brilliant, never, crummy, dunce, inedible etc. Например: 1) That was a brilliant idea. 4) Everyone knows that you never make mistakes. 6) What crummy weather (о синем небе). 7) John is a real dunce! (когда все знают, что Джон очень умен). 8) Absolutely inedible! (когда ожидается воодушевленная реплика, востребованная ситуацией).
По причине наличия открытых оценочных маркеров во всех примерах, их можно отнести к виду открытой оценки. Этот вид иронической оценки может быть противопоставлен подразумеваемому, или скрытому, виду оценки в нижеследующих примерах Перрета под номерами Оценочный элемент подразумевается при контрастном сравнении женщины и общепризнанного символа красоты Венеры Милосской при неадекватном использовании выражения "coq du vin" .
This lady resembles the Venus de Milo in many respects. She, too, is extraordinary old: like her, she has no teeth and there are white patches on the yellowish surface on her body (Heine).
Here comes the coq du vin (Сказанное относится к блюду, слишком долго простоявшему в духовке). Что касается проблемы оценочного элемента в иронии, Х.П.Грайс заметил: «Я не могу выразиться иронически, если то, о чем я говорю, не будет отражать враждебное или унизительное мнение или такие чувства как возмущение и презрение. Например, я могу сказать «Ну и негодяй же вы!» при том, что я хорошо к вам отношусь, но это будет сказано игриво, а не иронично, и будет еще и неуместным, если только не присутствует хоть тень оправдания такого прямолинейного заявления - например, вы сделали что-то, что может некоторым людям (хотя и не мне) не понравиться. Если после того, как вы совершили явно бескорыстный поступок, я скажу «Какой же вы эгоист! Все время доставляете себе удовольствие сделать что-то для других!», - то этим я выражу то, что может быть реакцией большого циника».
Цель работы: рассмотреть приемы создания эффекта иронии в тексте.
Задачи:
1. Рассмотреть историю термина «ирония»;
2. Выделить функционально-знаковую природу иронии;
3. Выделить иронию в русском художественном тексте;
4. Рассмотреть употребление иронии в английском тексте.


1. Ирония в структуре художественного текста
1.1. Из истории понятия «ирония»
Ирония родилась из особого стилистического приема, известного уже античным авторам. Древние греки называли так словесное притворство, когда человек хочет казаться глупее, чем он есть на самом деле. Мастер иронии - ИРОНИК - умел отстаивать истину "от обратного". В диалоге "Пир" Платон описывает, как Сократ притворялся единомышленником своего оппонента и, поддакивая ему, развил его взгляды до абсурда.
После Аристотеля, с 5 в. до н.э. и до Х1Х в. ирония трактовалась в поэтике как риторический прием, называющий вещи обратными именами. На последовательном его применении строились сатиры Лукиана, "Похвала глупости" Эразма Роттердамского, произведения Свифта.
В эстетике классицизма иронию понимали как атрибут комического, один из приемов смеховой критики в сатире. Принадлежность иронии к низкому стилю была строго зафиксирована, но при этом существовало выражение "ирония судьбы", означавшее роковое несхождение предположений человека с тем, что предрекли ему боги. "Ирония судьбы" соответствовала не комической, а трагедийной коллизии.
В конце ХУШ - начале Х1Х вв. взгляды на иронию в корне пересмотрены романтизмом. В своей эстетике романтики возвели ее на уровень философской жизненной позиции, отождествили с рефлексией вообще. Они особенно подчеркнули то, что ирония способна порождать не только комический, но и трагический эффект. Высшей ценностью романтического сознания была свобода от несовершенства действительности. Этот принцип требовал "универсального иронизирования" - установки на то, чтобы художник подвергал сомнению не только реальные предметы и явления, но и свои собственные суждения о них. Стремление свободно переходить через границы установленных правил и мнений, не будучи связанным никакой окончательной истиной, было закреплено романтиками в категориальном понятии "ИГРА" .
Творчество и жизненная позиция поэта оказывались своего ряда высокой иронической игрой, как и все "игры мироздания": "Все священные игры искусства суть не что иное, как отдельное воспроизведение бесконечной игры мироздания, этого произведения искусства, находящегося в вечном становлении".
Теоретики послеромантического искусства устремили свои поиски к тому, чтобы универсализация иронии не препятствовала пониманию внутренней сути изображаемого, не делала предмет изображения беспомощной игрушкой в руках художника, не превращала ироническую игру в самоцель.
Взамен романтической субъективистской теории ХХ век дал ряд концепций объективной иронии. Самая известная из них - "эпическая ирония" Томаса Манна, который настаивал на том, что ирония необходима искусству как наиболее широкий и свободный от всякого морализаторства взгляд на действительности. Это "величие, питающее нежность к малому", помогает воссоздать целостный образ человека в искусстве, "ибо во всем, что касается человека, нужно избегать крайностей и окончательных решений, которые могут оказаться несостоятельными".
На протяжении последних ста лет ирония была предметом исследовательского интереса психологов, лингвистов, логиков, а также представителей таких новых отраслей гуманитарного знания, как семиотика (наука о знаках и значениях) и теория коммуникации (наука о законах общения). Инструментарий этих наук помог раскрыть многие секреты. Психологи, например, попытались определить степень присутствия сознательного и бессознательного в специфической смеховой реакции на ироническое высказывание. Логики установили связь иронии с остроумием, показали, что ироническое высказывание соотносится одновременно с несколькими взаимоисключающими истолкованиями: как логичность, так и алогичность при этом работают на создание смысла. Поворотную роль в осознании диалектики субъективного/объективного в иронии сыграли работы М.М. Бахтина.
С появлением семиотики было подробно изучено, как "кодируется" и "расшифровывается" иронизирование в тексте. В русле этой научной проблематики особенно интересны работы Ю.М. Лотмана и его школы. Теория коммуникации установила диалогическую природу иронии и проанализировала отношения между АВТОРОМ, АДРЕСАТОМ и ПРЕДМЕТОМ иронического высказывания. Исходной позицией большинства современных исследований является постулат о том, что в самой сути иронического общения заложена необходимость активного интеллектуального контакта его участников. Итоги более чем полувековой полемики привели к убеждению, что для объяснения сути иронии важнее всего обратить внимание на ее знаковую природу и парадоксальность.
Данные лингвистики, логики и семиотики свидетельствуют, что значение иронической образности неустойчиво и в каждом конкретном случае индивидуально. Неизменна лишь ФУНКЦИЯ ИРОНИИ - соединять несоединимое, делать образ перекрестьем двух и более знаковых систем.
1.2. Функционально-знаковая природа иронии
Вопрос об объеме понятия "ирония" нам следует выяснить одним из первых, потому что до сих пор не перестают высказываться предположения, что в различные эпохи этим термином называли разные явления.
Г.Н. Поспелов предлагает различать иронию как философскую категорию романтической эстетики и как троп. Ю. Борев выдвигает гипотезу, что в некоторые эпохи ирония формирует самостоятельный род искусства (не относящихся ни к эпосу, ни к лирике, ни к драме, но своеобразно объединяющий их особенности) и это надо отличать от случаев, когда словом "ирония" обозначают один из оттенков смеха.
Прекрасное толкование иронии как стилистического приема и иронии как идейно-эмоциональной оценки мы находим в ЛЭС. Соответствующая словарная статья гласит: "1) ирония стилистического средства, выражающее насмешку или лукавства. Иносказание, при котором в контексте речи высказывание приобретает противоположный смысл; 2) ирония - вид комического (наряда с юмором и сатирой), идейно эмоциональная оценка, прообразом которой служит ирония стилистическая".
Первое словарное толкование описывает стилистический прием, именуемый в других источниках АНТИФРАЗИСОМ, АНТОНОМАСИЕЙ. Подобная трактовка имеет традицию, у истоков которой теоретические рассуждения античных авторов о "мнимой похвале" и "мнимом уничижении", об "обмане простодушных глупцов". Ироник - обманщик встречается у Аристофана и Филемона; Аристотель говорит об иронии как о симулировании хвастовства; Платон записывает ряд анекдотов о Сократе, стараясь запечатлеть сократовские способы иронической полемики; Цицерон утверждает, что мастер иронии - блестящий оратор, умеющий проповедовать в непрямой форме.
Надо сказать, что обширная практика иронического в литературе не сводится к случаем простого "говорения наизнанку".
Примеры чистого антифразиса в ней довольно редки. Антифразис давно стал средством речевого комизма, тривиальных шуток типа "На такую красавицу вряд ли кто польстится", "Кусочек с коровий носочек", "Ваш рысак еле ноги передвигает".
Второе словарное толкование в ЛЭС характеризует иронию как разновидность комического. Исчерпывающим его назвать нельзя, но оно хорошо тем, что пытается соединить антифразис с позднейшими разновидностями иронического. Выход к единому определению сути разных явлений, связанных с иронией, не такая уж далекая перспектива современной эстетики. В данном пособии мы будем придерживаться идеи о сущностном родстве этих феноменов.
Ряд объективных трудностей до определенного времени мешал дать целостное понимание феноменов иронического, механизма порождения и восприятия которых связаны не столько с тем или иным формально-стилистическим приемом, сколько с природой языка и человеческого сознания в целом, с так называемой ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНОЙ МИРА.
Наука ХХ столетия уделила серьезное внимание историческим, национальным и культурным разновидностям языковой картины мира, и это вошло в арсенал средств изучения литературы. Все глубже стали раскрываться лингвистические, логико-структурные и знаковые закономерности, лежащие в основе мышления и творчества. Получила объяснение ПОЛИФУНКЦИОНАЛЬНОСТЬ, то есть многоликость и сложность сочетания ролей, выпавших на долю иронии. Для того чтобы перечислить и систематизировать эти роли, понадобилось наложить знания, добытые различных отраслях, на данные массовой психологии и структуру личностных представлений современного человека.
Много веков назад антифразис помог заменить и использовать рассогласование между формой и смыслом сообщения. Античные ироники ввели в практику своеобразную игру, адекватное объяснение которой не могло быть дано, пока не сформировалась наука, специально изучающая отношения между знаком и значением. Знаковость (семиотичность) речи использовалась древними автоматически, неосознанно. Но когда родилось ироническое общение, появился участок речевой и художественной практики, где отмена автоматизма речи и восприятия оказалась необходимой. Этот участок со временем расширялся, накапливая примеры осознанного применения знака.
В антифразисе наиболее прост и очевиден ДЕАВТОМАТИЗИРОВАННЫЙ МЕХАНИЗМ СВЯЗИ ЗНАКА И ЗНАЧЕНИЯ, проявляющий себя на всех уровнях функционирования иронии - от тропов до целых формально-жанровых единств. Феномены иронического трудно поддаются систематизации, потому что процесс их порождения основан на нарушении самых разных смысловых звеньев языка.
Если весь структурный остов языка уподобить большой машине с огромным числом узлов и деталей, то мастер иронии может быть назван мастером-механиком, который способен перебрать любую из мелких и крупных составляющих этого механизма. Он перебирает, всякий раз складывая разобранный узел по-новому, чтобы в "машине языка" не застаивались стертые детали, чтобы сцепления формы и содержания вовремя освобождались от застарелых звеньев и наращивали новые. Принципы связи знака и значения на каждом уровне свои. Можно смело утверждать, что у иронии бесчисленное количество формальных приемов - столько, сколько порождает их развивающаяся структура языка и мышления.
Следует обратить внимание на еще одну особенность: ирония актуализирует отношения между мышлением и действительностью. Всякое понятие для нее есть суждение (представление) о предмете, в той или иной степени расходящееся с тем, что заметил и открыл Ироник. Категории субъективности (объективности, истинности) ложности существенны для иронического мышления, поскольку всякое понятие предстает в нем как КОНЦЕПЦИЯ - одна из возможных интерпретаций отраженного в понятии явления.
Наличие или отсутствие концептуального подхода должно в первую очередь интересовать тех, кто желает отличить ироническое произведение от неиронического. Упор на концептуально-содержательную, а не на формальную сторону задействованного приема - верный признак присутствия иронии в произведении.
Расподобление между формой и содержанием используется художественным мышлением и с более узкими целями. На нем построена совокупность формальных приемов комического, которые, в отличие от иронии, обрели устойчивые жанровые границы на определенных типах своего развития. ТРАВЕСТИЯ и БУРЛЕСК стали терминами, обозначающими комическую смесь высокого и низкого стилей. За ШАРЖЕМ закрепилось педалирование особенных черт, делающее изображение предмета более ярким и узнаваемым, чем сам предмет. Даже очень разнообразно проявляющая себя ПАРОДИЯ стала жанром, формализовав свойственные ей типы смысловых нарушений. Это произошло потому, что пародия не выходит за рамки поэтики, с которой работает: она комически переформировывает законы построение того или иного произведения, не затрагивая заложенную в нем концепцию действительности. Только в том случае, если пародийные стрелы метят на концептуальный уровень, можно говорить о присутствии иронии в пародии.
На рассогласовании между формой и содержанием высказывания работает и целая серия абсурдистских приемов. Цель АБСУРДА - организовать в подвластном ему тексте катастрофу смысла. Абсурд деформирует смысловые сцепления так, чтобы разрозненные блоки знаков и значений принципиально не могли быть вновь воссоединены в механизм связного мышления.
Картина мира распадается на глазах. Поэтому комический эффект абсурда, как правило, смешивается с недоумением и ужасом, охватывающими человека, когда он полностью дезориентирован в окружающем пространстве.
Иронии свойственно использовать прием СВЕДЕНИЯ К АБСУРДУ для того, чтобы обнаружить неистинность опровергаемого суждения, однако это делается с целью вывести и иному, более продуктивному ходу мысли. Другими словами, иронии не свойственно глобальное отрицание интеллектуальных возможностей человечества. Хорошо сказал об этом С.Кьеркегор: "Будучи отрицанием, ирония является путем - не истиной, а лишь путем к ней".
Ирония работает на ПАРАДОКСАХ, помогает обнаружить противоречие и противоположности в разных системах содержательной расшифровки одного и того же знака. Иронический образ рождает ощущение смысловой многомерности доступного разуму пространства. Мы углубляемся в значение знака, как в лабиринт, и блуждаем в нем, наталкиваясь на парадоксы, которые заставляют резко менять ход мысли. В любой точке мысленных блужданий по лабиринту виден некоторый избыток значения. Это не позволяет уму сосредоточится в рамках какой-либо из известных трактовок изображаемого, то есть порождает принципиальную неодномерность идей.
Специалисты по логике и психологии нередко указывают, что ироническое мышление сродни эвристическому. Ирония действенно эксплуатирует грань между тем, что поддается и не поддается описанию в уже известных формах. Она - в вечном стремлении сделать доступным осознанию то, что до поры до времени пребывает за гранью освоенного человечеством (закодированного в языковых знаках) мира.
Оригинальность, неожиданность и легкость вхождения в пространство неодномерной мысли, собственно говоря, и рождает художественную ценность иронического образа. Каждый художник-ироник является в мир с неповторимым даром. Не с темой и манерой, а с тем особым зрением, которое не дается подражателям и последователям-буквалистам. Эпигоны способны имитировать элементы формы, а ирония требует концептуального видения, языкового чутья и остроумия.
Эстетическая дистанция - это интеллектуальное и эмоциональное отношение человека к явлениям действительности, переживаемое не изнутри происходящего, а с позиции мудрого и сочувственного зрителя. Ироническая ситуация гармонизирует не объективный "смысл вещей", а отношение к этому смыслу в сознании участников диалога. Гармонизирующая роль иронии в личностном миросозерцании может быть очень значительной. Осознав и использовав это в полной мере, литература нового времени закрепила новое качество - философский диалогизм. Поговорим о том, как это произошло, начав с более ранних стадий.
Предпочтение, отдаваемое непрямым формам идеологического контакта в литературе, связано с намерением автора, уходя от назидательности, и декларативности, опереться на сотворчество читателя. То, что непрямое говорение способствует более тесному и живому контакту автора с читателем, искусству известно давно. Не только Сократ, но и рационалисты-просветители и сентименталисты охотно пользовались ироническими приемами и заставляли читателя извлечь идею из особым образом организованного материала "неавторитетной" авторской речи. Однако и у них, и у романтиков неавторитетность авторского слова была мнимой. М.М. Бахтин справедливо связал это с особенностями мировосприятия в идеалистических философских системах того времени. Вплоть до первой половины Х1Х в. в сознании европейцев господствовал монологический подход к действительности.
Бахтин один из первых дал анализ монологических и немонологических форм мировосприятия и соответствующих им способов общения. Он писал: "На почве философского монологизма невозможно существенное взаимодействие сознаний, а потому невозможен существенный диалог. В сущности, идеализм знает лишь один вид познавательного взаимодействия между сознаниями: научение знающим и обладающим истиной не знающего и ошибающегося, то есть взаимоотношение учителя и ученика, и, следовательно, только педагогический диалог".


Скачать бесплатно priemy-sozdaniya-yeffekta-ironii-v.rar [47,99 Kb] (cкачиваний: 32)



Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Другие новости по теме:
Информация:
Сайт поддержки новостного движка DataLife Engine. Модули и шаблоны (скины) для DataLife Engine.
Навигация
Авторизация
Наш опрос
Спонсоры
Архив курсовых и дипломных работ